Номер 4

 

Дело последнего алхимика

Великие мистификаторы

Октябрьским днем 1929 года в главном помещении мюнхенского монетного двора собралось небольшое, но весьма представительное общество: специально проинструктированные полицейские, прокурор, следователь и адвокат. Вскоре привезли и заключенного – Франц Таузенд, химик-любитель, угодивший за решетку по обвинению в мошенничестве, собирался сварить в тигле алхимическое

ЗОЛОТО ДЛЯ НАЦИСТСКОЙ ПАРТИИ

Один из репортеров мюнхенской газеты, занимавшийся «делом последнего алхимика», писал: «Чтобы в ХХ веке человек мог выманивать добро у образованных людей под тем предлогом, что он сможет сделать золото, просто не укладывается в голове. И все же у нас достаточно доказательств тому, что глупость существовала во все времена».

Доставленного на место эксперимента обвиняемого-химика ушлые полицейские не просто раздели догола, но и тщательно обследовали все углубления и поры его тела, даже под веки заглядывали. Каково же было удивление присутствующих, когда самозванный алхимик, поколдовав над кусочком свинца весом чуть менее двух граммов, представил беспристрастным судьям металлический шарик, содержащий почти грамм чистого золота!

Все золото мира плюс вечная молодость

Трудно понять, почему этот мягкий желтый и в общем-то бесполезный в хозяйстве металл пленил человечество. Возможно, тайна кроется в его химической стойкости. Это один из немногих химических элементов, который встречается в природе в чистом виде – в виде золотого песка и самородков. И если от золотой лопаты проку будет мало (погнется, да и цена кусается!), то красивые золотые безделушки радуют людей с незапамятных времен. Ставшее универсальным средством расчетов и мерилом богатства еще в Древнем Египте, золото остается таковым по сей день. В то время как люди прагматичные во все времена стремились просто накопить побольше вожделенных монет, никогда не переводились мечтатели, посвящающие свои жизни экспериментам по превращению малоценных свинца или ртути в солнечный металл.

Алхимия, появившаяся в том же Древнем Египте, впоследствии проникла в арабский мир, а в начале XIII века – в Европу. Извечной мечтой алхимиков был философский камень – мифическая «красная тинктура», способная не только превращать свинец в золото, но и подарить счастливцу, получившему эту субстанцию, молодость, здоровье и в конечном итоге – бессмертие. Алхимики верили, что, кроме красной, существовала еще и «белая тинктура», или «камень второго порядка», превращающий любые вещества в серебро.

По преданиям, тайна «философского камня» была разгадана древнеегипетским мудрецом Гермесом Трисмегистом. Первым алхимиком Европы был Альберт Великий. Век спустя другой знаменитый алхимик, испанец Раймонд Луллий, якобы изготовил для английского короля Эдуарда 60 тысяч фунтов золота из ртути. Кроме него, секретом «красной тинктуры» владел, по слухам, знаменитый медик Парацельс, живший в XVI веке. Конечно, это всего лишь легенды. Но перед подавляющим большинством алхимиков, корпевших в своих лабораториях над поисками философского камня, мы сегодня должны снять шляпу – именно этим «поэтам колбы и реторты» современная химия обязана многими открытиями.

Однако была и другая категория «алхимиков» – людей, в совершенстве овладевших искусством показывать «химические фокусы», играя на алчной мечте великих получить все золото мира.

«Абракадабра! Золото, варись!»

Прежде чем рассказать о том, как полуграмотный жестянщик из Баварии с помощью алхимических фокусов одурачил крупных немецких промышленников и даже самого генерала Людендорфа, стоявшего у колыбели фашистской партии, хотелось бы вспомнить его удачливого коллегу, жившего двумя с половиной столетиями раньше. Монах из Праги Венцель Зайлер давал свои представления в Вене, при дворе императора Леопольда I. Этих двух персонажей роднит не только великолепное знание химии, но и редчайший артистизм.

Итак, скромный инок покинул свою обитель, предварительно прихватив в монастырской лаборатории некоторое количество красного порошка. «Вот он, философский камень! – изрек он, появившись при дворе императора и пообещав, как водится, добыть золото. Вначале Зайлер собирался превратить в золото медный сосуд, а затем осуществить классическое превращение кипящей ртути в благородный металл.

При опыте должен был присутствовать император, и Зайлер, зная об этом, для начала талантливо выстроил мизансцену. Действо происходило в подвале, при свете факелов. Монах прошептал таинственные заклинания и приказал раскалить на огне медный сосуд, а затем театральным жестом посыпал его красным порошком – толченым «философским камнем». Раскаленный сосуд погрузили в холодную воду. Раздалось шипение, подвал окутало паром… Когда наконец медную чашу извлекли, она оказалась покрытой… золотыми пятнами! Потрясенные очевидцы ахнули, а представление продолжалось.

Закатав щепотку красного порошка в восковой шарик, Зайдель бросил его в котел с кипящей ртутью. Оттуда вырвался клуб едкого дыма, и кипение прекратилось. Затем в раскаленную ртуть были брошены несколько углей, вспыхнувших ярким пламенем. Перелив расплав, застывающий на глазах, в другой сосуд, алхимик показал его императору – на дне сосуда сверкал вожделенный металл!

Не мешкая, придворный ювелир обработал пятна на медном сосуде и полученный из ртути слиток азотной кислотой – металл не растворился! Это было золото!

Леопольд I даровал Зейлеру титул "придворного химикуса", произвел в рыцари, а главное - назначил обермейстером монетного двора Богемии. Но премудрый монах не спешил окатывать императора золотым дождем. Напротив, он растратил десятки тысяч гульденов и вскоре был лишен всех своих званий и сослан в монастырь.

Венцелю Зайлеру фантастически повезло – в XVII веке с неудачливыми алхимиками расправлялись по-другому: их попросту посылали на виселицу, покрытую сусальным золотом. Но предприимчивый монах был помилован еще и потому, что незадолго до опалы проделал еще один поражающий воображение фокус. В присутствии императора он опускал семикилограммовый серебряный медальон последовательно в разные жидкости и наконец… превратил его в золотой. На этом чудесном медальоне диаметром около 40 сантиметров, хранящемся сегодня в Венском музее истории искусств, и по сей день видна граница, до которой Венцель Зайлер опускал его в раствор «философского камня», – ниже этой линии он золотой, выше – серебряный.

Тайна медальона будоражила умы ученых в течение двух с половиной веков…

«Общество 164»

…Германия 20-х годов прошлого века - страна, только что проигравшая Первую мировую войну, обескровленная репарациями, измученная кризисом и безработицей, страна, в которой только-только начала пускать ростки нацистская идеология. Неудивительно, что многие немцы, работая за гроши, поглощая вечерами свой скудный ужин, отчаянно мечтали – о золоте, грудах, горах золота!

Баварский жестянщик Франц Таузенд не был обременен хорошим образованием, но взамен Господь наградил его беспокойным умом и авантюрным характером. Вместо того чтобы спокойно «лудить, клепать, кастрюли починять», он оборудовал в своей мастерской под Мюнхеном химическую лабораторию, в которой что только ни пытался делать – от средств против насекомых до… морфия из поваренной соли (ведь и то и другое – беленькие кристаллики). Наконец этот фантастически предприимчивый и еще более фантастически невежественный человек замахнулся на святая святых неорганической химии – таблицу Менделеева. Он создал собственную таблицу из 180 элементов, расположенных по правилам некоей таинственной «гармонии», познав законы которой, можно осуществить трансмутацию элементов. А значит, что? Правильно, добыть золото.

Непонятно, каким образом, но с этой бредовой идеей Таузенду удалось выйти на начальника канцелярии президента Гинденбурга, господина Майснера. А тот познакомил Таузенда с генералом Эрихом Людендорфом, героем Первой мировой и… мюнхенского «пивного путча». Людендорф, депутат парламента от НСДАП, в то время издавал фашистскую газету "Фелькишер курир", которая (как любое партийное и идеологически выдержанное СМИ) пожирала уйму денег и погружала генерала в долги.

Когда на глазах у Людендорфа Франц Таузенд расплавил кусочек свинца и, добавив туда щепотку железной окалины, получил примерно треть грамма золота, Людендорф был поражен: вот он, неиссякаемый источник средств для нацистской партии! Под патронатом генерала Таузенд создал исследовательское «Общество 164» (именно под таким номером значится благородный металл в «гармонической таблице элементов»). В общество потянулись акционеры с деньгами. На идею дармового золота купились не только аристократы, но и несколько крупных промышленников (в том числе Маннесманн), которые, казалось бы, должны были на собственном опыте усвоить, что деньги не возникают из ничего… Францу Таузенду полагалось 5% от прибыли, акционерам – 12. А три четверти «алхимического золота» планировали пустить на развитие святой идеи национал-социализма.

На собранные деньги Франц Таузенд открывал лаборатории по всей Германии, а заодно занимался… спекуляциями на рынке недвижимости. Но деньги акционеров как-то быстро иссякли, а золото все никак не варилось… Тогда предприимчивый алхимик, успевший познакомиться с секретарем диктатора Муссолини, решил попастись в Италии. Дело вроде бы было на мази – итальянцы предложили Францу продемонстрировать свое искусство. Но тут его постигло жесточайшее разочарование – при показательном опыте присутствовал профессор-химик. Итальянский ученый без труда выяснил, что кусок свинца, над которым Таузенд проделывал свои пассы, был на самом деле сплавом свинца с золотом.

В 1929 году история подошла к закономерному концу – общество обанкротилось, алхимик бежал из Германии в Италию, был там арестован и отправлен на родину. Но даже в тюрьме он продолжал твердить, что ему под силу превратить свинец в золото. И в октябре 1929 года Таузенд проделал это на монетном дворе в Мюнхене.

Золотое перо и волшебный гвоздь

Слух о том, что обвиняемому Таузенду все же удалось превратить свинец в золото, просочился в прессу. Размахивая газетами, пестревшими аршинными заголовками вроде «Алхимик Таузенд подтверждает свое искусство», адвокат Франца попытался добиться его освобождения. Но суд с ним не согласился – адвокату резонно ответили, что Таузенда судят не за неудачные алхимические изыскания, а за мошенничества с недвижимостью и деньгами пайщиков.

Процесс над последним алхимиком начался в 1931 году. Защита построила свою линию на якобы удачном эксперименте на монетном дворе. Однако приглашенные в качестве экспертов университетские профессора категорически заявили: «гармоническая теория» Таузенда – бред невежи, а трансмутация элементов – невозможна. Но тогда как же обвиняемому удалось добыть золото? Когда эксперты внимательно изучили состав золотого шарика, оказалось, что это сплав, состоящий на четыре пятых из золота и на одну пятую – из серебра. Именно из такого сплава делали… золотые перья для авторучек! Именно такой авторучкой алхимик вел свои записи во время эксперимента. Да как назло она потом куда-то запропастиласть… В общем, получил господин Таузенд за свои деяния три года и восемь месяцев (которые благополучно отсидел во время предварительного следствия и суда) и растворился в неизвестности.

Между прочим, в том же 1931 году венские химики Штребингер и Райд раскрыли тайну золотого медальона Венцеля Зайлера. Сделав пробы, они выяснили, что на самом деле состав его однороден – и золотой низ, и серебряный верх состоят из сплава, в котором 48% золота, 43% серебра, 7% меди и небольшое количество железа, олова и цинка. Это белый, похожий на серебро сплав. Но если кусок его опустить в разбавленную азотную кислоту, он пожелтеет – золото останется, а прочие составляющие растворятся, вытравятся с поверхности слитка. Такой прием называется «желтым кипячением» и часто используется ювелирами. Но в XVII веке о нем практически не знали – честь и слава умному монаху!

Золото «цыганское», «самоварное» и… настоящее!

Существовали и другие остроумные трюки, с помощью которых мошенники от алхимии морочили головы легковерным. Например, «волшебная палочка», которой помешивали варево, была обыкновенной трубочкой, в которую прятали несколько крупиц золота, а отверстие закупоривали воском. Если палочка была деревянной, то нижний ее конец, представлявший собой не что иное как контейнер с золотом, сгорал в раскаленном расплаве и таким образом уничтожались все следы мошенничества. В кипящий расплав могли бросить и угли с хитроумно упакованным в них золотом (такую штуку, видимо, и проделал Венцель Зайлер перед императором Леопольдом). Использовали мошенники и специальные тигли с двойным дном. Верхний слой был из легко плавящегося материала, а под ним пряталось золото. Удачным ходом было также засыпание золотой пыли в мехи, с помощью которых раздувалось пламя, – все равно в чаду лаборатории никто не заметит, как мельчайшая золотая взвесь попадает из мехов, направленных умелой рукой фокусмахера, прямо в расплав свинца или ртути.

Но самую изящную штуку проделал швейцарец Турнейсер в конце XVI века в Риме. В присутствии одного из отцов церкви он опустил острие железного гвоздя в горячий раствор «красной тинктуры». Кончик, естественно, стал золотым, и волшебный гвоздь долго демонстрировали публике как свидетельство могущества алхимии. Через двести лет тайну гвоздя раскрыли – мошенник просто-напросто припаял к железяке золотое острие, а потом покрасил его под железо. В горячей жидкости краска растворилась…

Кстати, о «красной тинктуре»: в середине 60-х годов прошлого века голландский химик ван Ниевенбург попытался воссоздать ее по рецептам средневековых алхимиков. Опустив детали, скажем лишь, что полученные им в процессе долгих и сложных превращений красные кристаллы были соединением под названием хлораурат серебра (Ag[AuCl 4 ]), в котором содержится 44% золота. С помощью этого вещества вполне можно было позолотить медный горшок, но добыть из него больше золота, чем оно изначально содержало, естественно, было невозможно.

Но меня, как и многих других неучей в естественных науках, все же мучит вопрос: «Так-таки невозможна трансмутация вещества? А если из атомного ядра выковырять пару лишних электронов или наоборот, добавить недостающие?»

Так вот, мечта алхимиков давно сбылась. Еще в 1941 году американские физики Шерр и Бейнбридж представили результаты своих опытов по бомбардировке ртути быстрыми нейтронами. В результате из ртути было получено золото. Правда, его изотопы, рожденные в ядерном реакторе, оказались нестойкими: кусочек драгоценного металла испускал бета-лучи и через несколько часов растекался лужицей ртути. Однако прошло шесть лет, и другие американские физики, Ингрем, Гесс и Гайдн, выяснили, что для получения устойчивого золота годятся лишь определенные изотопы ртути. Исследователей, понятное дело, интересовали тайны ядерной физики, а вовсе не искусственное золото. Но они не отказали себе в удовольствии облучить замедленными нейтронами 100 милиграммов ртути и получить крупицу золота весом в 35 микрограммов.

Отчет об этом эксперименте носил скучное название «Эффективные сечения захвата нейтронов изотопами ртути», поэтому «желтая пресса» узнала о золоте из атомного реактора лишь через два года, да и то случайно. Крикливые заголовки об искусственном золоте вызвали было панику на бирже. Но вскоре выяснилось, что стоимость «атомного» золота во много раз выше природного. Финансисты всего мира успокоились – их блестящему божку пока ничто не угрожает. А крупица искусственного золота – так сказать, итог многовековых поисков алхимиков – хранится в Чикагском музее науки и промышленности.

Ада Постникова

www.promicenter.com.ua